| Записки человека, потерявшего три пакетика лимонной глазури |
[entries|friends|calendar] |
|
|
[14 Jan 2010|11:06pm] |
Ну что же, Вы очень ждали, вы очень ждали, и вот я тут.
Люди снимают прекрасные карточки, пишут восхитительные тексты, оказываются в невероятных местах; а я в это время счастлива каким-то иным, прозаическим образом.
Это, в принципе, даже неловко, поэтому я тоже стараюсь рожать оправдательные смыслы (чтобы мое существование не так сильно раздражало чувствительные волосики нравственного эпителия других, которые те).
Я уважительна к другим и искренне надеюсь, что их тоже когда-нибудь придавит неотвратимой каменной плитой счастья; плита хороша, под ней неудобно шевелиться, а удобно лежать и ощущать всей собой эту приятную, равномерную, надежную тяжесть.
Видит Бог, я ничего не хочу вам сказать.
|
|
|
[10 Nov 2009|11:43pm] |
|
а все ж таки за последние пять лет я наколотила ужасно много стихотворений!
|
|
| страшно впадлу порядочно зарифмовывать |
[10 Nov 2009|11:09pm] |
Follow up.
Чуешь, там где-то он сидит, рядом ведь, близехонько, глазенки свои вытаращил из угла, и смотрит, смотрит, ждет какого-то точного и чуткого комментария.
Больно ведь ему, этому твоему маленькому ребеночку, ты искала его внутри, нашла снаружи, вестимо, запуталась, а он все также выедает тебя глазами, знает, ведь, зараза, как хочешь ты ему понравиться.
Давай, подыщи, где тебе еще подретушровать, с какой стороны ты бываешь лучше, чем кажешься, с какой наоборот, вертись-вертись бочками, юла, елочка, наряжайся, ан новый год подсуропил, ненавязчиво вроде как.
И вроде со всех сторон, как ни глянь, выходишь ладная, складная, любо-девица, бери-недорого, бей-лежачего, а то и страшно, что сама на себя разозлишься как оно у тебя часто потом бывает, плюнешь да и выйдешь, и все это когда ребеночек уже вроде совсем оттаял, ручонки свои к тебе тянет и смеется. Таких сирот ты уже понасеяла целую пашню, и все они горазды пускать яды растительного происхождения.
Дались ему твои мистификации, ему мало-мало нужно: почестней. Дети такому верят.
|
|
|
[05 Nov 2009|11:01pm] |
И что мне с собою поделать?
Возьми меня, вырежи - всю.
Тут счет убивают недели,
Не делая дальше версту.
Тут в общем-то тишь да укрома,
болотисто, ан благодать.
Возьмем и отстроим хоромы,
На слизи посадим палать.
И гнилою глиной обмазав,
Люби меня, чем не твоя.
Божки, вишь, милей богомазов,
что-что, а родная земля.
А лучше,
еще того лучше, мой милый,
Иди, разопни меня, выпростай вон.
По пояс в низине идут пилигримы,
Безликие мимы, рабы пантомимы,
Исчадия детских и страшных икон.
Идут, не сгибаясь, крючки, крючкотворцы,
Носы словно дверцы, торцы словно створцы,
Идут, приглашают, - хотите согреться,
Хотите чуть-чуть отколоться?
Хотите почувствовать негу распада?
Исчадия ада, рабы камнепада,
Хотите немножко согнуться, так надо,
Берцовым так легче держаться.
Давай же, смелее, приникнем, мой милый!
нам нечего делать в унылой трясине,
Такого покоя не помню в помине,
Нам не к чему больше стремиться!
Давай, обуздай себя, сунь себя в ножны,
Смотри, все вокруг уж немножко стреножены,
В том нету постыдного, что ты, хороший мой,
Вокруг все приятные лица!
Давай я нарою нам хрусткого хвороста,
Морозно и боязно, сдохнем же попросту,
Нам надо держаться тесней, а не порознь,
Так выжили все пилигримы.
Давай я найду нам уютную светелку,
Весной будет оттепель, выметем спереди,
А сзади никто не увидит, мы нелюди, -
Мы очень с тобой нелюдимы.
Туши свечу, топчи костер, -
Охотник хитр, медведь востер,
Кто не успел, тот с веретен
Пускает жир в чужой котел,
А мы с тобой спасемся все,
уйдем в земле, врастем в песке,
Мы разойдемся в вереске,
Его корней найти не смей.
Мы очень прятаться умны,
Мы тайны, да мы потайны,
Хранят пески реки Илым
Следы следов моей спины.
А вы - вы не сыщите даже намека,
Унылые стражи, прислужки порока,
Вам страшно и сунуться дальше порога,
Куда Вам степей духота да морока.
А вы - вы не смеете звать меня ветру,
Вам вымерян пояс, а мне земля вровень,
Вам жить из-под палки, любить из-под воли,
Вам исподволь верить, курить на пароме.
Ищите, свищите, свистайте подмогу,
достаньте лозу, экстрасенсов, магниты,
спросите у стаи, спросите у свиты,
Кто здесь пробегал? Чьи на тропке копыта?
Где эти, которых мы видели нонче,
Мы только что вслед им спустили шесть гончих,
Они не могли оторваться от порчи,
Мы слышим их речи, мы видим их ночью.
мы сыщем их запах, мы чуем их руки,
они произносят тревожные звуки,
Мы только пустили их так, на поруки,
Скорей для забавы, отчасти от скуки,
Мы только немножко их недоглядели,
Играли в колодки, ан эти халдеи -
Ищи их теперь на брегах Енисея!,
Но что же нам делать, вишь, барин звереет.
Ты, черное ничтожество,
Ты мне не господин.
Я вычищена дочиста,
белее всех белил.
Я глаз своих не прятала,
Не ела с твоих рук,
Я свежей, незапятнанной,
Нетронутой уйду.
Я встану утром засветло,
И двери отворю,
А там тепло и радостно,
На диво ноябрю.
5 ноября 2009 23:45
|
|
| must-see |
[04 Oct 2009|05:02pm] |
Чернильница "Обсуждение сталинской конституции в узбекском колхозе" - центральный элемент открывшейся на прошлой недели выставки советского жанрового фарфора "Одак радости"
выставку видеть решительно необходимо - в ГМИИ им. Пушкина огромнейшая коллекция, охватывающая фарфоровый пропагандистский пиздец с царских времен и далее, по волнам бездушных матросов, красноармейцев и доярок. Ко мне можно присоединиться во вторник или в среду в пять вечера (точнее неизвестно) - но я совершенно необязательный элемент этого мероприятия.
|
|
|
[01 Oct 2009|02:39am] |
ладно, отбой, ребята; я пошутила. Есть машинка.
И шьет ого-го.
|
|
|
[30 Sep 2009|10:28pm] |
Вообще не за что зацепиться, хоть внутри себя в мясо крюки вколачивай - кругом гребаное безвоздушное пространство, ебучий вакуум.
Ориентационные, дезориентационный кризис - whatsofucking ever, если нет ни одной доминанты или дефиниции, и ничего, ничего не подсказывает, как правильно. Как угодно. Никак. Нету правильно.
И вот тут где-то в уголке личностного скелета должна валяться какая-нибудь швейная машинка, или вязание спицами, или еще какая хуйня - что-то родное и железобетонное, чтоб не предало, чтоб наверняка - уж во всяком случае, это-то у меня останется, уж это я умею.
Ан нет машинки.
|
|
|
[05 Sep 2009|02:54pm] |
Эй, Ленинград, Петербург, Петроградище
Марсово пастбище, Зимнее кладбище.
Отпрыск России, на мать не похожий
Бледный, худой, евроглазый прохожий.
Герр Ленинград, до пупа затоваренный,
Жареный, пареный, дареный, краденый.
Мсье Ленинград, революцией меченный,
Мебель паливший, дом перекалеченный.
С окнами, бабками, львами, титанами,
Липами, сфинксами, медью, Аврорами.
Сэр Ленинград, Вы теплом избалованы,
Вы в январе уже перецелованы.
Жадной весной ваши с ней откровения
Вскрыли мне вены тоски и сомнения.
Пан Ленинград, я влюбился без памяти
В Ваши стальные глаза
Юрий Шевчук
|
|
|
[26 Aug 2009|02:55am] |
Привет, мир.
Вот я пришел рубить тебя с плеча,
Кровь горяча, и в голове моча,
Я верю в правду, по любви и гласность.
Я знаю - ты меня не назначал,
За палача, но я хочу начать!
Я так хочу наделать безобразий!
Здесь был порок, а будет Божий суд;
Тут все снесут; а то, что не снесут,
Я верю свято - можно переделать.
А ежели при этом где сопрут,
Кого побьют, а по пути нассут,
Так революциям неведомы пределы.
Еще я осчастливлю всех людей.
Будь ты плебей, араб или еврей,
Я всем раздам, кому что причиталось.
А ежели какой-нибудь халдей
Шустрей нажмет на ядерный дисплей,
То, может быть, мы где-то просчитались.
Мы всюду порассадим новый строй -
Вдолбим муштрой, и запретим отстой,
Мы весь отстой поставим мордой к стенке.
А ежели под каменной пятой
Пяток-другой раздавится порой,
То это, значит, были диссиденты.
Пусть у меня нет девушки, врагов,
Работодателя, диплома и мозгов,
Но я готов на штык набросить тело.
Вы скажете - герой, соси кагор:
Ты мал и гол, а твой блицкриг фигов, -
Но я ж единственный, кто хочет что-то делать.
|
|
| It's all the same |
[26 Aug 2009|02:21am] |
Лето заканчивается; и полагается искать смысл жизни или хотя бы кротких, но неконтролируемых возлияний - вполне себе сублимация (на четверочку с плюсом). Однако ни присутствия, ни предчувствия кончины лета не ощущается, кому оно вообще интересно, это лето - то ли дело будет зима, зимы очень хочется, Пастернака и втыкать. И вот, в этом крошеве, я значит, маленькая фитюлька говна, а вокруг зимой будет все белое и чистое. Летом такого ничего с вами не случится, потому что летом все разноцветненькое; и вы - хотите не хотите, а будете сливаться с толпой таких же как и вы, уникальных и неповторимых.
Нас ведь теперь, ребяточки, дохуя, и у каждого право голоса; все с детства выросли на подростковом "нетакойкаквсе" но с этой бесконечной интернетизацией у какого-нибудь упыря из нижнемантуйска тоже коллекция гнилых бабочек, рваный шрам в низу мошонки и ранимая душа; но четыре к одному, что у него при этом меньше прыщей - и вуаля, вы не только не уникальны, но еще и хуже другого такого же. Как говорил Брайан Мэй, он вас одинаковей, а что может быть ужаснее, чем быть недостаточно одинаковым.
- I'm not same enough, - вот лучший текст суицидальной записки. Торопитесь, если вы не прирежетесь с такой сегодня, завтра это сделает кто-нибудь посимпатичнее вас, и про него при этом покажут потом в новостях, и вы уже поймете, что вам так никогда не получится; если успеете сегодня, то завтра вам будет на это насрать.
Или давайте уже как-то без псевдоэстетических порывов питаться, совокупляться и ходить в кино. Да, я тоже. Я вполне себе одинаковая.
|
|
|
[20 Aug 2009|02:31am] |
|
|
| Древние пленки являют свету меня |
[19 Aug 2009|02:58pm] |
Итак, чтобы развеять иллюзии в том, что бездна моего обаяния - качество благоприобретенное, а не врожденное и предрешенное волею судеб и теории генов, я предоставляю Вашему вниманию архивные кадры из жизни меня.
Вот тут мне год и я уже в шоке и смятении:
На этой фотографии Аня демонстрирует нам свой восторг по поводу появления новой сестренки.
А этот уникальный кадр - первое документальное упоминание моего интереса к противоположному полу
more to come yet
|
|
| Майами Бич |
[03 Aug 2009|07:39am] |
Майами - это такое крошево нелепейших архитектур в сочетании с самыми нелепыми же людьми. Шестьдесят процентов испаников, климат влажный и тяжелый, никто не хочет работать, а все, как полагается на жаре, требуют отдыхать и чаевых.
Мы отправились прилежно пялиться на этот моложавый город, гордо выпячивающий свои строения 913-го года как историческую достопримечательность, и нам показали маленькую Гавану, в которой старцы играют в домино и судачат про проклятых Кастро, и Коконат Гроув, и Оушн Драйв, и прочие известные по кинокартинам названия; но так и не показали, где у города душа. На причале, где нас ждала умопомрачительно туристическая лодочка, танцевали шестидесятилетние женщины и пятидесятилетние мужчины, а бразильянка на свой лад перепевала "мальчик хочет в Тамбов" на бравом потругальском, все было живо; я под впечатлением купила парик, неюные мужи выпендривались на джетски. Все это было картинно и делано, весело, но ненатурально, и все вокруг были уж очень приезжие, словно город и впрямь населен призраками of the rich and the famous, как нам упорно доказывали, тыкая пальцем в уродливые домишки на искусственно насыпанных островах.
Но душа была. Душа ждала за поворотом, там, где огромные, потные баржи стояли на причале, где не было сцен, а были одинаковые насыпанные друг на друга и почти картонные в своих жестяных панцирях коробки с грузом. Нас провезли мимо многотонной баржи с непроизносимым и незапоминаемым, а-ля "Хон Тай Синг" названием, и мириады сжавшихся гармошкой гаражей на ней были испещрены надписями "China shipping". И их было много, таких грузосудов, и мы катили вдоль них, на свой незамаранной шлюпке, где "welcome to Miami" произносится шестнадцать раз на дню, и я была хорошенькая девочка, и приветливо махала рукой всем угрюмым матросам на барже. Матросы недоверчиво и нетерпеливо махали в ответ. Они были в тысячи раз лучше вульгарной виллы Шакил О'Нила.
|
|
| in vino veritas |
[02 Aug 2009|07:25am] |
Когда я училась в десятом классе, и было мне пятнадцать лет, и я не знала мужской ласки, я написала одно из лучших, как мне сейчас кажется, своих стихотворений. Оно называлось, с полагающимся по случаю пафосом, "Ода винам", и содержало в числе следующего такие строки:
"- Может, глаза твои не обманули? -
Шепчет настойчивый Киндзмараули;
- Может, ты просто любишь чуть тише, -
Тщетной надеждой потешит Твиши".
Мой дед, живописнеший семидясителетний грузин с самым грузинским именем Юриваныч, которого по сию пору беспокоят эротические сны, говаривал на этот счет: "Я ел сациви в тысячах мест. И вот я возвращаюсь в родную деревню, и мне готовят сациви в местной забегаловке, и я зову хозяйку и спрашиваю: "скажи, отчего это, что я ел сациви в тысяче мест, и только тут у тебя, когда я ем сациви, это не просто орехи и курица, это зов гор, и слезы на глазах, и сулико звучит для меня сладким многоголосием, когда я ем твое сациви?" - "А",- отвечает она, - "Это от того, что я кладу волшебную травку, которая растет на склонах наших гор, а больше ее нигде не достать. Только с ней сациви становится сациви". Она сказал деду грузинское название, а русское забыла, дед, никогда не владевший грузинским, передал его мне, да тут забыла я; так вам никогда и не отведать вкуса настоящего томительного сулико.
К чему я это? Пища гор, и вина гор, есть волшебный, мистический ритуал; сколько я ни слышала рассказов о "грузинской кухне" (среди них - волшебная бабка, сидящая со своим грозным подолом на огромной лохани и по требованию гостей вычерпавающая квашенную капусту из-под себя) - грузинская, настоящая грузинская кухня всегда есть магия и шаманство - ибо принятие пищи это вам не желудок забить и поскакал; грузины знают - когда человек ест, он настоящ, тут и поговори, и выведай, ничто за бокалом хорошего Саперави он от тебя не скроет, с бокалом Ащахени он или друг тебе, или враг; нельзя врать над Хванчкарой. Тут и зачиналась дружба до грозового перевала али ненависть до последнего взмаха нагайки - ритуал принятия пищи есть душа всех диких, необузданных народов, ибо желание есть, как желание обладать, - есть наидревнейшая, наипримитевнейшая наша потребность, требующая своего обрамления в искусстве.
Так поднимем же бокалы, господа.
|
|
|
[30 Jul 2009|09:26pm] |
На этой фотографии Джани как бы говорит нам: "А не пора ли валить?"
|
|
|
[20 Jul 2009|12:44am] |
Тебя,
Накачанного истерикой до предела сухожилий,
Вытянутого депрессией до последних иот,
Я буду любить,
Из последних сил и
В полный рост.
Допустим, заря, или мало ли, шторм ли,
Будь то зашедшийся пеной океан,
Я костью поперечь застряну в горле,
Я буду любить тебя на границах всех стран.
Там, где зашелся уголовный кодекс,
Там, где барыжат бессловесные трупы,
Я буду любить тебя, если хочешь, топлесс,
Если хочешь, продаваясь за трошки рупий.
Ежели вдруг отомрут все звуки,
И я ли, ты ли - этот круг сосчитан,
Я буду любить тебя, отрубая руки
Бессловесным рабыням коста-рики.
Может быть даже - так встанет ракурс,
Ты не мне, я мимо, забудь как звали,
Я буду любить тебя, как твоя собака,
Как собака, которую прогнали.
20 июля 0:56
|
|
|
[16 Jul 2009|09:23pm] |
Итак, настал момент слегка приподнять завесу тайны над моим пребыванием по ту сторону, считай, обоих океанов. Ибо я тут на Тихом, для справки (хотела что-то такое трогательное приписать про первый раз мочу ноги в Тихом океане, но это ниразунеправда, потому что я заходила в него с другой стороны, с Марианской впадины).
Итак, что же Джани делает в стране под названием Коста-Рика, о существовании которой многие ее сверстники и сородичи тупо не догадываются (not that I could blame that on them, really).
А вот и разгадочка. Нихера Джани тут не делает. Как порядочный тропический перегной, она падает в мягкие земли коста-риканских джунглей и там разлагается. Из брюха Джани того и гляди прорастет какая-нибудь особо проворная лиана, и утренние макаки начнут на ней качаться и трубить свои брачные песни.
Макаки по утрам орут зело призывно, да.
Что Джани узнала за эти 16 дней? Она узнала, как правильно встречать лицом пятиметровые волны, чтобы это самое лицо о них вдребезги нахер не расквасило (а были попытки). Еще она узнала, как питаться исключительно авокадо и местным ромом (нормальная, надо признать, диета, я готова даже исключить авокадо). Она узнала, как вспороть себе ногу сухой пальмой, какие змеи в ее стиральной машинке ядовиты, и как тренировать домашнего трехсантиметрового таракана по кличке Чарли, как по южному кресту в ночи определить, где ты живешь, и почему в тропиках не нужны новогодние гирлянды. Она узнала, что и в такой глуши нормально набрасывают на счет плюс 23 процента, как проводят голосования на президентских выборах среди детей, почему шесть англичан учат местных оборванцев серфу забесплатно, как пахнет долина гниющих манго, в какой час месяца размножаются черепахи (тут, имхо, надо ставить галочку напротив моей давнишней попытки уехать на карибы закапывать черепашьи яйца в песок), и, как верно заметил Орлов, зачем муравьеду такое ебало.
Никаких вопросов, на те ответы, которые она планировала тут получить, Джани не услышала.
Ибо жизнь вообще такая штука - ставишь себе простую, ясную цель из области метафизического, и вот-те на, получаешь совсем другой экспириенс, И все, спасибо, отходите, ваш номерной билет уже поюзан.
Стоишь, поюзанный вместе с биелетиком, и не втыкаешь, где конкретно на этой волне ты недопэддл.
|
|
| пу-пу-пи-ду |
[29 Jun 2009|01:31am] |
Ууу, вот это скорость у жизни последнее время.
Поскольку фото с дня рождения временно нет, то вот например мы дарим любимому отличному декану Ярославу Львовичу наш выстраданный диск на вручении дипломов
(моих там аж две строчки). Всем ценить мою дублинскую шляпку, купленную за два часа до самолета по случаю выпитого рома.
Во вторник же я, вестимо, пересекаю Атлантику.
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
asviella's journal
